3*6... Он был старше её, не на день, ни на года. Она была растеряно хороша, привлекательно сбита столку и замысловато-чувственна. Их соединяло звенящее молчание, омываемое малость неспокойным морем и изредка пронизываемое криком свободных чаек.
Какой чудак придумал столько слов, режущих не закованное в латы сердце? Если бы их все рассыпать на маленькие буквенные осколочки, как мозаику, и собрать в одну целую... песню для двоих. Но мелодия была иная, как и поэзия, затрагивающая за струны и тех, кто не был с ними рядом.
00.59
00.58
00.57...
обреченно истекали дарованные минуты, пропитывая насквозь, и заманивая витающими флюидами неизбежногрядущие события.

Дивно менялась живая картина. Словно случайные сочетания цветных осколков мишуры в калейдоскопе, впечатляющим образом и не повторяя узор по иному каждый раз сочеталось небоморе с берегом и тесно жмущихся друг к дружке домиков на нем, прохожих кошек, прогуливающихся по краю суши пернатых. Все перемещалось, изменялось, перетекало, двигалось, плавно-гармонично, не выбиваясь из общего полотна. Движение птичьего крыла передавалось раскинутой в легкой дремоте руке и растекалось в утекающей-и вновь -подкрадывающейся волне. Взмах ресниц и она стала еще ближе. По-детски сопя, пытается выстроить прочную башню из обтекаемой гальки своих сомнений. Но насмешливо непрочный фундамент из надежд рассыпался, оставив один ответ на все вопросы.
Напряжение в ней так и пыталось привлечь внимание его руки, но от безисходности вариантов закономерно сама потянулась по пути желания. Пауза...

Покинутый узник-пляж за решеткой, не остывающий американо в баре-бунгало, сигаретка-папироска - все приближались к расставанию. Даже солнце спряталось, то ли протестуя, то ли не решаясь осветить их разлуку. Стало холодно, зябко. Ей показалось, что она вновь теряет что-то самое невидимопроявленное, без чего вкус жизни становится пресным.
Со смешанным с грустью настроением семенили за светлыми шортами спадающие джинсики, оголяя подтянутое пузико. Нет бы выставить его под ласку солнышка, окунуться в объятия покаещеполетнему теплого моря.
- Вот уж, упрямая - сказал он, махнув рукой на ее "Нет".

И вот совсем скоро - место действия: перекресток в самом центре земли, на самом краю их встречи. Ему на восток - ей на запад, море с горами пытается поделить южный север.
Привлеченная им и утратившая личное растояние, не могла она никак понять, как же он ее обнимает - малость по дружески или чуточку нежнее? Да и как тут разобраться, чувствуя себя с ним одним целым, не найти границу между, ведь даже объятая пустота в животике стала одна на двоих.
"Задержись... на минутку, еще чуток, вот выпью глоток воздуха и появится сила отпустить..."
Вместе с просьбой проклюнулось нерешительное движение, все более явно набирающее уверенность. Приподняв голову, с прикрытыми глазами, почти интуитивно и с легкой жадностью встретилась с его устами. Припала к ним, словно маленькое дитя, которое с нескрываемым обожанием и желанием тычется в материнскую грудь.

Удивительно темно и видно... всё, даже их со стороны. Седовласые мелкие кудряшки спутались с гладкими волосиками, крепкие мужские руки переплелись на прогнутой спинке, чуточку отставленная ножка в туфельке и болтающаяся большая сумка на хрупком плечике. В ту минуту ими залюбовались не только прохожие, но они стали настолько бесконечны и увлечены иным таинством, что весь затаивший дыхание мир при желании легко помещался на песчинке. Чудно то как... на краю неба. С ним... Но из груди вырвался легкий стон, тело проняла волнующая дрожь и открытые глазены вновь вернулись к белому свету. Шепнув в два голоса слова, которые по обыкновению дарят на прощание, разошлись каждый в свою сторону. Засеменив быстро-быстро не решилась даже оглянуться и подглядеть как он уходит. Просто стало чуточку страшно запечатлеть последним именно то, уходящее прочь к другим, мгновение.